ЮЛИЯ ЧАРОВА и ГЕКСОН НАТОВ

«Величие человека заключается в том, что он – единственное
из всех творений, способное превратить мгновение в вечность»
Иоганн Гете

Итак, после анализа социокультурной ступени, мы подошли к индивидуалистическому уровню развития. Как уже было сказано, прорыв вовсе не означает, что творящий отныне все время будет находиться на новой ступени. Большинство людей и в современном мире проводят наибольшую часть жизни, решая задачи биологического и социокультурного уровней. Это лишь мимолетное ощущение своего «я» как отдельной, живой сущности, неподвластной ни биологическим потребностям, ни социальным нормам, и единственно мотивирующей все значимые поступки человека.

«Жизнь реальна только тогда, когда «Я есть»
Георгий Гурджиев

Творчество, идущее от внутреннего «я», невозможно скопировать или подделать, оно всегда уникальное, честное, искреннее. Оно может не просто идти вразрез, но и открыто враждовать с устоями общества. Примеры мы наблюдаем повсюду – от авангардной живописи до панк-рока конца 70-х.

Современное общество уже не целиком находится на социокультурном уровне. В течение последних трех тысячелетий, особенно в западном мире, наблюдается устойчивая тенденция к индивидуализации, наиболее ярко проявлявшаяся, например, в полисах древней Греции или во время Европейского Ренессанса и оставившая после себя неоценимое культурное наследие. Мыслители эпохи гуманизма, начиная уже с XIV в, определили основные идеи перехода общества на индивидуалистический уровень. Личность объявляется незыблемой ценностью, за ней закрепляется довольно большой набор прав, обязанностей же перед обществом становится значительно меньше.

В ходе истории нередко возникали целые общества, полностью или в значительной степени переходившие на принципы индивидуализма. В качестве яркого примера можно привести еврейство. Подчеркнутая обособленность, нарочитое противопоставление себя всем остальным народам помогли этой нации не только выжить за тысячелетия гонений, но и избежать ассимиляции. Индивидуальность евреев подчеркивается даже внешним обликом – как сказал один известный раввин, отвечая на упрек, что-де праотец Авраам не носил лапсердак и пейсы: «Я не знаю, как одевался праотец Авраам, но я точно знаю, что не так, как гои».

Для еврейского общества характерна одинаковая забота как обо всех, так и о каждом отдельном члене общины. В Талмуде провозглашено: «Каждый человек призван говорить: ради меня создан мир» (Сангедрин 4). Иными словами, в еврейской общине ценность каждого равна ценности всех. Галаха однозначно запрещает выдавать на смерть одного ради спасения многих. И в этом коренное отличие индивидуалистического уровня развития от уровня социокультурного.
На индивидуалистический уровень может перейти и отдельное сословие. Вспомним джентльменский кодекс: «Джентльмен свободен делать, что угодно, если это не ограничивает свободу другого джентльмена».

В современном западном обществе эти тенденции все больше претворяются в реальность. Люди, осознавшие себя обособленными личностями и имеющие опыт творческого проявления своей индивидуальности, еще не являются большинством, но уже составляют достаточно большую прослойку, чтобы нуждаться в качественно новом творчестве, адекватном своему мировосприятию, поскольку без этого невозможно их дальнейшее развитие. Но вот что интересно. Способность к созидательному процессу у людей-индивидуумов становится уже привычной функцией, и само понятие творчества приобретает вторичный смысл. Практически во всех языках появляется даже фразеологическое сочетание «творческая личность», обозначающая людей, чья деятельность связана с искусством и культурой. Но в этом случае речь не всегда идет об истинном творчестве, поскольку здесь снова, как и на социокультурном уровне, происходит подмена понятий.

Истинное творчество – всегда результат прорыва в более тонкую реальность, в то время как псевдотворчество – это своего рода топтание на месте, зацикленность и «пережевывание». Человек, занятый исключительно выпячиванием своей самости, возводящий ее до состояния тотального эгоцентризма, может, конечно, послужить «маяком» для людей, пребывающих на социокультурном уровне, и даже подтолкнуть их к прорыву. Однако сам он при этом перестает развиваться, и у других индивидуалов вызовет в лучшем случае недоумение, если не глубокую печаль. Хорошие примеры тому мы находим в русской литературе XIX в.: Чацкий, Евгений Онегин, Печорин и др. Тема «лишнего человека» – индивидуала, застрявшего в социокультурной среде – неизбежно натыкается на безысходность и, как следствие, трагедию личности.

У человека, перешедшего на индивидуалистический уровень, наработан уже достаточный опыт прорывов – он движется вперед уже не интуитивно, тычась носом как слепой щенок, но вполне осознанно, хотя и не зная конечного пункта своего путешествия. Для него теперь становится возможным не просто быть открытым в ожидании нисхождения Духа, но и способствовать этому – а именно, искать и обретать вдохновение, ключ к новому прорыву в более тонкую реальность. В отличие от социокультурного уровня, это уже не копирование и плагиат, а лишь возможность, настроившись на чужую волну, войти в «состояние камертона», духовного и творческого подъема. Вдохновение нередко черпается в творчестве других людей, находящихся на том же индивидуалистическом уровне, однако уже осознающих свою высшую миссию.

«В истории развития человечества значение мистического настроения —
вдохновения — никогда не может быть оценено слишком высоко.
В той или иной форме оно проникает во всю душевную жизнь
человека, является основным элементом жизни»
Владимир Вернадский

Чем выше по пути индивидуального развития поднимается человек, тем важнее для него становится творчество – не только в искусстве, но и любой сфере деятельности – как процесс, не просто подчеркивающий его уникальность и выделяющий его из толпы, но проникнутый некой высшей идеей, Духом. В конечном счете, в этом и заключается прорыв на следующий уровень развития – трансперсональный. О нем мы продолжим разговор в следующей публикации.