В издательстве «Franc-tireur» (США) в полной версии вышел роман белорусского автора на русском языке.
«Иллюзия единства» Александра Волынского о взаимоотношении человека с самим собой, немного об интеллигентской психологии и немного об истории с социологией. И еще совсем чуть-чуть о женщинах. Стася Дёмина взяла у автора интервью. 

Стася Дёмина: Саша, почему книга издана в Штатах? Ни в Белоруси, ни в Европе, где ты достаточно часто бываешь, ни в России, наконец?
Александр Волынский: В Белоруси эта книга никогда бы не увидела свет по причине содержащихся в ней рассуждений. Тут всё довольно жестко с цензурой. В РФ такая возможность не исключена. Роман читал Минаев, у нас есть общий знакомый – писатель Андрей Остроумов. Минаев неплохо отозвался о романе и даже направил текст куда надо.
В Америке мне предложил выпустить книгу в своём издательстве «Franc-tireur», входящем в крупный издательский холдинг Lulu, Сергей Юрьенен, русский прозаик, ныне живущий в США – автор нескольких довольно значимых для русской современной литературы романов, выходивших на Западе и в России: «Вольный стрелок», «Нарушитель границы», «Сын Империи», «Инфантильный роман», «Сделай мне больно», «Беглый раб»,  «Евророман», «Дочь генерального секретаря», «Фашист пролетел», «Суоми». Там же несколько месяцев назад увидел свет мой сборник рассказов под названием «Хэппи-энда не будет».

С.Д. В течение нескольких лет я периодически спрашивала, как там твоя книга? А ты отвечал что-то вроде философского «всему своё время». Что происходило там, за кадром?
А.В. Там, за кадром почти ничего не происходило. Как я уже говорил, мне более интересен сам процесс творчества. Сейчас пишется ещё один роман. Думаю, к осени он будет готов. Но не будем забегать вперёд, если в двух словах – то это европейская история.

С.Д. Скажи, ты «оглушен успехом»?
А.В. Вовсе нет. Это не успех, а всего лишь небольшой шаг в его сторону. Знаешь, я этими категориями не мыслю. Мне интересно писать, а вот заниматься продвижением книги – это уже другое. Творческая личность! Я не думаю о деньгах, это побочный продукт. Ведь книгой живёшь. Конечно, тут всё как в жизни, кроме денег.

С.Д. Это твое первое интервью после выхода романа?
А.В. Да. Правда, за пару дней до Нового года звонила девушка из местной газеты. Детский логопед по образованию. Хочет взять интервью. Я попросил прислать вопросы.

С.Д. Как это – держать в руках квинтэссенцию многих лет и трудов?
А.В. Это СТРАННО. Именно так. Даже не верится. В нашем обществе, где свободы весьма условны, это кажется каким-то поступком, хотя в нормальном обществе – это норма. Мне постоянно приходится смотреть на себя со стороны. Такова ситуация.

С.Д. А тебе не кажется, что слово «свобода» во множественном числе – уже некая натянутость и потому это смешно?
А.В. Кажется. Я даже думаю, что натянутость. Но наша условная свобода тоже смешна. Знаешь, когда я писал этот роман, мне приходилось оглядываться. Не на реалии, а на то, как это будет смотреться без призмы времени. Там ведь есть то, что кое-кто считает оскорбительным. Но это всего лишь констатация факта.
В романе есть частный взгляд на историю, да и некоторые социальные аспекты, сидящие занозами в обществе и болезненно воспринимаемые большинством. Я коснулся того, что последние лет 80 было под запретом. Чуть-чуть. Выдержки не хватило!

С.Д. А как думаешь, ты сумел что-то сделать в романе, чтобы было понятно как раз сквозь призму времени – лет так через 100?
А.В. Надеюсь, сумел.

С.Д. Саша, я попрошу тебя дать свою формулировку некоторых привычных нам слов, как если бы ты был толковым словарем Александра Волынского. Что такое «свобода»?
А.В. Условие гармоничного развития и существования личности. Как говорил классик – осознанная необходимость.

С.Д. А «любовь»?
А.В. Мне не хотелось бы быть банальным. Для меня это предел отношений.
С.Д. За которым ничего нет?
А.В. Есть, но я не представляю дальнейшей динамики. То есть, я представляю, но это уже иное.

С.Д. А что есть «деньги»?
А.В. Средство, конечно. Средство для того, чтобы изловчиться писать. Для меня это главное.

С.Д. «Жизнь»?
А.В. Тоже, как деньги. Только деньги – это концентрат человеческого труда, как говорили в недалёкие годы, а жизнь – это концентрат впечатлений, опыт.
С.Д. Ну ты же не ради впечатлений живешь?
А.В. Нет, но ими.

С.Д. Скажи, вот был язык Пушкина, язык Толстого и Достоевского, потом язык серебряного века. А за последние 2 десятилетия, например, есть ли тот, по твоему мнению, чей язык олицетворяет наш век?
А.В. XX век вбил большой ржавый гвоздь в крышку гроба русской словесности. Я не вижу такого человека. Писатели давно перестали влиять на умы, да и на язык литература теперь почти не влияет. Русский язык переживает все те же процессы, что происходят в других языках. Он утрачивает какие-то нюансы национальной самобытности и становится лишь средством. Без всего того, что раньше поднимало его на какую-то пусть и идеализированную высоту. Язык унифицируется, сжимается и формализуется. Утрачивает множество понятийных оттенков. Влияние языка теперь актуальнее в геополитическом аспекте, нежели в литературном, социальном или культурном. Увы.

С.Д. Значит ли это, что литература умирает в своем предыдущем значении и примеряет новое амплуа?
А.В. Отчасти да. И это амплуа – коммерция. Законы производства товаров в главном отличаются от законов творчества. Но литература живуча.
С.Д. То есть, по-твоему выходит, что автор больше не стремится выразить и дать, он стремится облапошить и взять?
А.В. Автор стремится отработать аванс и получить гонорар! Это упрощённо. На самом деле автор стремится любой ценой занять удобную социальную нишу и закрепиться там.
С.Д. А чего хотел ты?
А.В. Я не ставил целей и ничего не хотел. Я писал, так как не мог не писать. Меня больше интересовал процесс. Роман – это маленькая жизнь. В жизни хочется многого, но прежде просто жить. В моём случае, просто писать. 

С.Д. Кто в литературе тебя порадовал за последнее время? Порекомендуй, пожалуйста.
А.В. Меня порадовал Юрьенен. Мне нравятся Маруся Климова, Андрей Назаров, Андрей Геласимов, Шишкин и ещё пара авторов, чьи книги легли внутри плодородным осадком. В «книжной витрине» издательства Franc-tireur USA (http://stores.lulu.com/store.php?fAcctID=1769088) четыре книги Назарова. Климову вообще просто скачать из сети.
Андрей Остроумов (жж-юзер shirvint) порадовал довольно интересным романом «Дуди Дуби Ду» и, собственно, поступком. Взял – написал роман и издал его. Вернее издал его не он, а московское издательство. Андрей Остроумов ироничный, интересный – современный Диоген, но не признаёт этого. Живёт в Минске, мы дружим.

С.Д. А Живой Журнал как-то помогал в написании романа?
А.В. Нет, роман писался задолго до ЖЖ. Писался в разных местах и при разных обстоятельствах. 1/3 вообще написана от руки. Вот в смысле продвижения ЖЖ мне пригодился. Он помог мне наладить отношения с теми людьми, которые помогли мне определиться с его изданием. ЖЖ – это и своего рода рекламная площадка, и место полемики.

С.Д. Ты выкладывал в ЖЖ главы из романа?
А.В. Нет, я не видел в этом смысла. Там важен контекст.

С.Д. Самый трудный и самый нужный вопрос о книге: о чем она? Зачем ее читать?
А.В. Она о взаимоотношении человека с самим собой. Немного об интеллигентской психологии и немного об истории с социологией. И еще совсем чуть-чуть о женщинах.
С.Д. О женщинах или о любви?
А.В. Нет, это не о любви - именно о женщинах.
С.Д. А зачем они тебе там?
А.В. Все книги о взаимоотношениях мужчины и женщины, остальное – фон.
С.Д. Так все-таки не о женщинах, а о взаимоотношениях м. и ж. И в этих взаимоотношениях нет любви, одни отношения?
А.В. Романы, как правило, имеют и свою внутреннюю историю, которая автору может быть неизвестна. А как ещё передать движение времени, события, отношения…

С.Д. Могу ли я подвести маленький промежуточный итог, что это роман, среди прочего – об отношениях между м. и ж, в которых нет любви?
А.В. Да. В романе есть идеальная любовь. И это подчёркнуто. Но она несостоятельна в силу многих обстоятельств. Да и время выбрано соответственно. С одной стороны это десятые годы ХХ века, а с другой – начало 90-х. География местами условна, местами читатель легко узнает столицу Империи, Москву, Крым…

С.Д. А кто изображен на обложке? Существует такой персонаж? Или это выдумка иллюстратора?
А.В. Эта фотография сделана в Ганновере на набережной. Персонаж показался мне чем-то похожим на положение моего героя. Ведь я как бы за ним подглядываю.
С.Д. Не то ли это, о чем предположила писатель Юлия Чарова: «Глядя со спины (точнее, с хвостовой части), я полагаю, что этот зверь – чудо-юдо-рыба-кит, символ непредсказуемости и неуправляемости мира. Седоку только кажется, что он лихо ухватил его за жабры и рулит, – в действительности он лишь чудом удерживается на его костистой хребтине, чтобы не свергнуться в пучину хаоса и не свернуть себе последнюю шею. )»
А.В. Можно трактовать и так. Я не против. На самом деле это конечно метафора – рыба каменная, а вода настоящая. И время настоящее. И они вместе с седоком в одном его моменте, но существуют как бы врозь и объединены только в представлении.

С.Д. Отсюда и иллюзия единства, как название?
А.В. Нет. Она из другого. А это только образ, обозначающий точку зрения. Своего рода образное выражение идеи, символ.
С.Д. А откуда тогда взялось название книги?
А.В. Это синтез. Там есть предисловие. Его надо внимательно прочесть…

Александр Волынский (из предисловия): «Пока писался роман, истекал век, таял на глазах, оставляя какое-то щемящее ощущение незавершенности. Мне хотелось успеть, успеть увидеть себя на фоне заката молодым и красивым с гордо поднятой головой и устремлённым в будущее взглядом. Всё может быть, твердил мой герой, забывая вплести эти слова в ткань романа. Всё могло быть, вторил ему автор, выдёргивая очередную нить, чтобы стянуть ей расползавшуюся по швам ткань жизни».