СТАСЯ ДЁМИНА

Таня идёт мимо конфискованных бутылок на входе в "Гараж". Даже в этом было что-то от инсталляции. Фото: Дмитрий Манохин

Ночь Музеев в минувшие выходные выдалась жаркой и в прямом, и в переносном смысле. Как втайне и предполагалось, из 6 «точек» мы посетили 4, причем, одна была по ходу пьесы легко заменена. Мы не попали в Музей Востока и Музей Гулага, а Винзавод заменили Манежем. В результате – не пожалели ни о чем!

Начали мы Юлей Чаровой и Таней Гладиной осмотр, как и собирались, с ТРЕТЬЯКОВСКОЙ ГАЛЕРЕИ на Крымском валу – с проекта «Санаторий искусств», где были выставлены инсталляции и арт-объекты, призванные оказать терапевтическое воздействие на измученных отнюдь не нарзаном, а современной массовой культурой зрителя. На этажах было смертельно душно, но среди экспонатов попадались симпатичные, например, чудесный настенный проект с глазками – на множестве старых медицинских карт было нарисовано по паре глаз с разными подписями, типа, «это очень хитрые глаза», «это глаза, которые уже ни на что не посмотрят» и т.д. Точного авторского смысла я не знаю, но мне он понравился своей временной связкой – как будто все эти разные глаза глядят оттуда, из 1926 года, и мягким юмором. Еще понравились сатирические картины Виктора Пузо сотоварищи и 3 головы на лестнице. У одной был слоган «Голова забита», а в затылке гвозди, остальные в таком же стиле.

Собор Василия Блаженного. Фото: Дмитрий Манохин

Из Третьяковки мы с присоединившимся Димой Манохиным поехали на Красную площадь, где послушали концерт звонарей в ПОКРОВСКОМ СОБОРЕ (он же – Василия Блаженного). Само исполнение не показалось мне из ряда вон выходящим, но колокольный звон, тем не менее,  так раскачивал пространство, сирень у храма так упоительно пахла, яркие купола так фактурно вписывались в темно-синее небо, что госпожа Гармония явно все же заглянула к нам на минутку и мы поймали свои минуты безмятежного счастья.

У Василия Блаженного мы встретили наших друзей – фотографа Виктора Окнянского и Наташу Васильеву и… с легкой Витиной руки променяли Винзавод на МАНЕЖ, отправившись смотреть фотографии Линдберга и Роверси в рамках «Фотобиеннале-2010″.

Guinevere sitting with Goupai, Paris 1996. Piter Lindberg

Часть выставки – прекрасные чувственные портреты Паоло Роверси «Студия», снятые в его маленькой студии, где даже одеяло «может стать стеной, дорогой, полем, небом, ночью, страхом, ветром, экраном для мечтаний». О процессе съемки в интервью «Коммерсантъ-Деньги» он однажды рассказал так: «Это настоящее шоу. Как правило, каждый кадр снимается на очень длинной выдержке, иногда объектив остается открытым целую минуту. Модель сохраняет все это время статичную позу. Когда открывается объектив, срабатывает вспышка. Потом студия погружается в темноту, и я начинаю вручную рисовать свет в кадре. Это целый обряд. Танцую вокруг модели, рисуя цветовые и световые пятна с помощью специальных цветных фонарей, похожих на реквизит к спектаклю по детской сказке. Фототанец длится, пока открыт объектив, от 15 до 40 секунд».

Джеральдина Чаплин. Piter Lindberg

Другая часть  – глубинное проникновение в суть человека или роли одним только кадром – проект Питера Линдберга «Вторжение». «Кино», где он запечатлел знаменитых актеров.  Считается, что его работы принесли в фэшн-съемку искренность – и это, действительно, так. Искренна даже ножка Катрин Денёв,  даже шаль Настасьи Кински, что уж говорить о взгляде Эдриена Броуди, Изабеллы Росселини или Жана Рено. Линдберг в начале своей карьеры много снимал на территории фабрик и заводов, в индустриальных пейзажах. Это связано с его детством и увлечением конструктивизмом в молодые годы. В 1992 году огорченная поначалу негламурной обстановкой для съемки Линда Евангелиста сказала Питеру Линдбергу после фотосессии: «No more factories; you take me to châteaus». Ну что тут добавить.

"Тишина", Пётр Белый

Взволнованные и вдохновленные мы отправились в «ГАРАЖ», где нас уже ждали в огромной очереди Оля Суховей и ее друзья Влад и Алёна, за что им большущее спасибо и низкий поклон. Приехав так вовремя, что в очереди нам осталось стоять буквально 5 минут (в то время, как ребята уже отстояли час), мы вошли во двор бывшего Бахметьевского автобусного парка со сложной историей. Вошли и в сам Центр современной культуры. Оказалось, что внутри еще одна очередь – куда? Конечно, на Ротко. Всем приспичило идти на экспозицию «В неведомый мир» Марка Ротко именно в Ночь Музеев. И ведь нам тоже. И как же хорошо, что мы туда не попали, потому что саркастичный охранник велел «больше не занимать». Мы, конечно, поклянчили немного, а потом пошли на выставку «ФУТУРОЛОГИЯ \ РУССКИЕ УТОПИИ»… Это выставка, в отличие от Ротко будет идти до 23 мая, поэтому совершенно необходимо поспешить. Есть отчетливо рекомендуемые нами вещи, но вероятно, что вам придется по вкусу и что-то другое.

Айдан Салахова, "Предназначение", фрагмент

1)      Инсталляция Петра Белого «Тишина». Гениальная. Очень простая. Не буду подсказывать, думаю, вы сами почувствуете, после чего (или между чем) эта тишина.

2)      В пространстве работ Айдан Салаховой «Предназначение» разворачивается космогонический миф о мусульманской женщине, проходящей через все жизненные этапы – рождение, замужество, беременность, старость, смерть. 4 краски – золотой фон и большие черно-бело-красные фигуры. Картины, расположенные буквой «П», гипнотизируют и затягивают в себя, как в воронку. В них и смирение, и отрешение, и скорбь. А на последнем полотне, будто склонившись перед великим Неизвестным, уходит женщина туда, откуда родила своего ребенка. Но ирония еще и в том, что это самое Неизвестное, эта Чёрная Дыра, этот на самом деле камень, заключенный в серебряный ковчег, поразительно напоминает очертания туалетного очка. Welcome…

3)     Цикл работ Дианы Мачулиной «Красота и сила» показывает как близко находится упоение от обладания к страданию от достигнутости. На картинах изображены женщины на конкурсах красоты и мужчины-спортсмены. Унифицированные в наше время стандарты счастья заставляют людей калечить себя морально, нравственно и физически ради призрачного обладания всеобщей любовью. На лицах ужасные гримасы – улыбка оказывается оскалом, в котором судорожно сжатые челюсти красноречиво говорят об опустошении от достигнутой заветной мечты…

"Камера", Александр Бродский

4)     Проект Александра Бродского «Камера», описывающий умирающий мир на примере одной только тускло освещенной комнаты, оклеенной газетами, в которой ничто не касается земли – ни кровать, ни унитаз, ни кухонный столик, из-за множества лестниц внутри создается иллюзия, что ты снаружи, а если смотреть на черный пол, то в отражении видишь питерский двор-«колодец». Всё вкупе вызывает угнетающее чувство запущенности – этого пространства, этой страны, планеты Земля, но в то же время даёт сильнейший внутренний импульс включить везде, наконец, свет…

5)     Видео-арт Татьяны Киселевой «Двойная жизнь» о том, что человеку необходимо любимая отдушина в нашем механистичном мире, где отупляющая работа лишает человека сил  и желаний, но подчас и вынуждает искать спасение.

В главном вот так. Мы совершенно счастливы и горды за наш contemporary art. Всё у нас с ним хорошо, товарищи. Это с другим у нас плохо. Но в конце концов, искусство цветет пышнее именно в условиях тоталитаризма…

А на Ротко мы еще сходим, заодно и фильм о нём посмотрим. Спасибо всем, кто был с нами этой ночью! Присоединяйтесь в следующем году!

[Слайд-шоу]

ЮЛИЯ ЧАРОВА и ГЕКСОН НАТОВ

Мы — источник веселья и скорби рудник.
Мы — вместилище скверны и чистый родник.
Человек, словно в зеркале мир, — многолик.
Он ничтожен — и он же безмерно велик!
Омар Хайям

Трансперсональный уровень развития – это новый уровень осознания себя, но уже не безликим винтиком, и не самодовлеющей индивидуальностью, а деятельным проводником Духа, сотворцом симфонии мироздания. Тенденция к обособлению себя, к отделению от общества, доминирующая на индивидуалистическом уровне, уступает место процессу открытия себя для нисхождения космической энергии; стремление к независимости — чувству сопричастности и взаимосвязи всего живого.

«Трансперсональный путь ведет к «божественному Союзу», соединению Сына Человеческого с Сыном Божьим; слово Бог здесь только для вызова невыразимой реальности трансчеловеческого и божественного состояния бытия»
Дэйн Радьяр

Шри Ауробиндо

Прорыв происходит иногда совершенно внезапно. Еще вчера во всем успешный индивидуал, держащий все под контролем вдруг отказывается от всех своих достижений, чтобы продолжить свою деятельность в каком-то совершенно неожиданном качестве. Шри Ауробиндо был самым ненавистным для англичан индийским националистом-повстанцем, но во время суда он испытал прозрение: «Я посмотрел на судью – это был Васудева, это был Нараяна, сидевший в суде. Я посмотрел на прокурора и увидел не прокурора – это был Шри Кришна, который сидел и улыбался», – и после оправдательного приговора удалился в Пондишери для уединенных духовных исследований. Именно арест, имитация казни и ссылка сделали Достоевского таким, каким мы его знаем. Можно также вспомнить легенду об отречении Александра I и преображении его в старца Федора Кузьмича, позднее канонизированного православной Церковью.

Терри Фокс

Еще один пример прорыва на трансперсональный уровень – история совершенно обычного канадского паренька Терри Фокса. Он не успел получить образование, когда у него обнаружили рак кости и ампутировали ногу выше колена. Во время лечения он проникся сопереживанием к другим раковым больным и решил посвятить себя борьбе с раком. Единственное, что он мог сделать в своем состоянии, это привлечь внимание общества к проблемам онкологических больных. С ампутированной ногой, на протезе, он пробегал ежедневные марафоны из города в город, выступая с призывами о пожертвованиях на исследования рака. Он скончался раньше, чем завершил намеченный маршрут, но сумел собрать значительную сумму – по одному доллару с каждого жителя Канады – и вызвать волну благотворительных пробегов, названных его именем, которые проводятся ежегодно во многих странах мира.

Но, говоря о трансперсональном уровне, следует помнить: не все то золото, что блестит. Спросите иного «борца» за права животных, чем он руководствуется в своих поступках, и не удивляйтесь, если услышите, что-де четвероногие твари беззащитны и искренни, а человек – мерзавец, дрянь, пьяница и, с позволения сказать, ворует… Или же понаблюдайте, как какой-нибудь общественный деятель готов переломать ноги всякому, кто встанет на пути его «великой миссии». С трансперсональным уровнем это не имеет ничего общего, перед вами просто яркие индивидуалы, проявляющие свою индивидуальность таким способом.

«Принимая средства за цель, люди разочаровываются в себе и других, в силу чего из всей их деятельности ничего не выходит или выходит обратное тому, к чему они стремились»
Иоганн Гете

Трансперсональный путь – это не слепое служение и самоотречение во имя великих целей. Это состояние целостного восприятия своего «я» как весомой частицы мироздания, осознающей и принимающей равновесные законы вселенной как свои личные. Для наглядности приведем одну притчу:

«Во времена великой засухи сердобольный крестьянин принес кувшин воды отшельнику, обитавшему в пещере в непрестанной молитве за других. Тот с благодарностью принял воду, но не стал ее пить, хотя почти умирал от жажды. Когда крестьянин удалился, затворник вышел на свет и вылил воду на растрескавшуюся, выжженную солнцем землю, а затем возблагодарил Господа за его милость. Вода испарилась и поднялась к небесам, слившись с облаком, которому не хватало всего нескольких капель, чтобы стать тучей. Отяжелев, оно пролилось дождем и напоило всю землю».

Эта история хорошо иллюстрирует человека, находящегося на трансперсональном уровне. Вся его жизнь — творчество, оно не ограничено лишь созданием «культурных форм», но каждое его действие (или бездействие!) происходит в гармонии с ритмами Вселенной, и дает импульс к развитию множества других людей.

Отличие от социокультурного и индивидуалистического уровней здесь кардинальное. Если социокультурный человек бессознательно подчинен обществу, автоматически играя в его игры, а индивидуал осознает себя отдельным целым, выделяя, а возможно и противопоставляя себя обществу, то трансперсонал осознает себя (одновременно!) и как отдельную цельную личность, и как неотъемлемую часть более крупных «целых» – народа, человечества, Природы, Космоса, уже без необходимости противопоставления. В разделении уже нет необходимости, фаза индивидуального развития завершена, и он осознает, что все живые существа — едины, все проникнуты единым Духом.

«Где Дух не водит рукой художника, там нет искусства»
Леонардо да Винчи

Хорошим примером творчества на грани индивидуалистического и трансперсонального является групповое действие, не связанное с искусством – Восстание Декабристов. «Узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа», – очень точно подметил «классик марксизма». Это определение хорошо подчеркивает статус декабристов как людей весьма продвинутых на индивидуалистическом уровне. Они явились выразителями и трансляторами мощного потока энергии трансформации общества в целом (а в основном – пребывавшей на жестком нижнем социокультурном уровне крестьянской массы) на индивидуалистический уровень. Сам мятеж был обречен — трансформация общества не происходит в одночасье, инерция среды слишком велика, но «их дело не пропало» – декабристы «разбудили» не только Герцена. Сошествие духа, начатое их революционным действием, вылилось в настоящий «перформанс», породив лавину творческих прорывов у огромного количества людей, а затем и медленное и постепенное осознание новой реальности все новыми слоями людей. И этот процесс не завешен до сих пор.

Общество тоже живой организм и также представляет собой открытую структуру, как человек, животное или растение; оно точно так же рождается, развивается, и умирает. Если были бы правы социал-дарвинисты, утверждающие, что эволюция – лишь случайный поиск равновесного состояния перед лицом внешних угроз – человечество никогда не вышло бы из первобытно-общинного строя, ибо уже тогда оно было вполне способно себя прокормить. Развитие общества, как и развитие индивидуума, есть проявление творчества, переводящего количественные изменения в качественные. Понятия «творчество» и «эволюция» – эквивалентны в исторической перспективе.

«Живые организмы обладают присущей им потенциальной способностью выходить за собственные рамки, чтобы создавать новые структуры и новые модели поведения. Это творческое стремление к новому, которое своевременно приводит к упорядоченному развитию сложности, похоже, является фундаментальным качеством жизни, основным свойством Вселенной, которое не поддается – по крайней мере в настоящее время – дальнейшему объяснению».
Фритьоф Капра

Переход общества в целом на новый уровень развития не означает, что в одинаковой мере «взрослеют» и все его члены. В любой, даже самой высокоразвитой среде найдется ниша для стаи бродяг-попрошаек или мелких криминальных группировок, живущих по «законам джунглей» с жесткой иерархией и круговой порукой, в которых личностями позволено быть лишь верхушке, а остальным отводится роль винтиков.. Особенно это справедливо для современного общества, где размыты сословные границы, и все социальные слои перемешаны. Так называемый «блатной шансон» у кого-то может вызывать кривую ухмылку, но следует понимать, что этот «творческий продукт» вполне адекватен тому уровню, на котором он был создан, и что для определенной категории людей подобное творчество, возможно, уже является прорывом. Как сказал индийский мыслитель-гуманист Вивекананда Свами: «Каждый человек велик на своем месте».

В этой связи нельзя не упомянуть об «идеальном обществе», которое было построено в Древней Индии по принципу разделения людей на социальные группы (варны) в соответствии с уровнем их развития, что подробно описано в Ведах. Варн существовало как раз четыре: шудры (слуги, биологический уровень), вайшьи (рабочие и торговцы, социально-культурный), кшатрии (воины и правители, индивидуалистический) и брахманы (духовенство, трансперсональный). Конечно, вряд ли можно всерьез говорить о том, что все без исключения брахманы в реальности достигали трансперсонального уровня, но история свидетельствует, что, по крайней мере, в какие-то периоды таких людей среди них было немало. От брахманов в первую очередь требовалось именно искать сошествия Божественного Духа, непосредственно руководившего всеми их действиями.

«Личность, реализовавшая Бога-в-себе, не рассуждает о Божественности Бога. Само ее присутствие выявляет присутствие Бога во всех существах, какова бы ни была ее религия или религия тех, в чьем присутствии посвященный заряжает атмосферу реальностью Бога».
Инаят Хан Хидаят

Путь перехода с одного уровня на другой всегда труден и извилист. Нередко возникает такой феномен: прорыв человека на следующий уровень воспринимается окружением как деградация… Об этом, а также о пограничных состояниях на переходах между уровнями мы поговорим в следующей, заключительной статье.

ЮЛИЯ ЧАРОВА и ГЕКСОН НАТОВ

«Величие человека заключается в том, что он – единственное
из всех творений, способное превратить мгновение в вечность»
Иоганн Гете

Итак, после анализа социокультурной ступени, мы подошли к индивидуалистическому уровню развития. Как уже было сказано, прорыв вовсе не означает, что творящий отныне все время будет находиться на новой ступени. Большинство людей и в современном мире проводят наибольшую часть жизни, решая задачи биологического и социокультурного уровней. Это лишь мимолетное ощущение своего «я» как отдельной, живой сущности, неподвластной ни биологическим потребностям, ни социальным нормам, и единственно мотивирующей все значимые поступки человека.

«Жизнь реальна только тогда, когда «Я есть»
Георгий Гурджиев

Творчество, идущее от внутреннего «я», невозможно скопировать или подделать, оно всегда уникальное, честное, искреннее. Оно может не просто идти вразрез, но и открыто враждовать с устоями общества. Примеры мы наблюдаем повсюду – от авангардной живописи до панк-рока конца 70-х.

Современное общество уже не целиком находится на социокультурном уровне. В течение последних трех тысячелетий, особенно в западном мире, наблюдается устойчивая тенденция к индивидуализации, наиболее ярко проявлявшаяся, например, в полисах древней Греции или во время Европейского Ренессанса и оставившая после себя неоценимое культурное наследие. Мыслители эпохи гуманизма, начиная уже с XIV в, определили основные идеи перехода общества на индивидуалистический уровень. Личность объявляется незыблемой ценностью, за ней закрепляется довольно большой набор прав, обязанностей же перед обществом становится значительно меньше.

В ходе истории нередко возникали целые общества, полностью или в значительной степени переходившие на принципы индивидуализма. В качестве яркого примера можно привести еврейство. Подчеркнутая обособленность, нарочитое противопоставление себя всем остальным народам помогли этой нации не только выжить за тысячелетия гонений, но и избежать ассимиляции. Индивидуальность евреев подчеркивается даже внешним обликом – как сказал один известный раввин, отвечая на упрек, что-де праотец Авраам не носил лапсердак и пейсы: «Я не знаю, как одевался праотец Авраам, но я точно знаю, что не так, как гои».

Для еврейского общества характерна одинаковая забота как обо всех, так и о каждом отдельном члене общины. В Талмуде провозглашено: «Каждый человек призван говорить: ради меня создан мир» (Сангедрин 4). Иными словами, в еврейской общине ценность каждого равна ценности всех. Галаха однозначно запрещает выдавать на смерть одного ради спасения многих. И в этом коренное отличие индивидуалистического уровня развития от уровня социокультурного.
На индивидуалистический уровень может перейти и отдельное сословие. Вспомним джентльменский кодекс: «Джентльмен свободен делать, что угодно, если это не ограничивает свободу другого джентльмена».

В современном западном обществе эти тенденции все больше претворяются в реальность. Люди, осознавшие себя обособленными личностями и имеющие опыт творческого проявления своей индивидуальности, еще не являются большинством, но уже составляют достаточно большую прослойку, чтобы нуждаться в качественно новом творчестве, адекватном своему мировосприятию, поскольку без этого невозможно их дальнейшее развитие. Но вот что интересно. Способность к созидательному процессу у людей-индивидуумов становится уже привычной функцией, и само понятие творчества приобретает вторичный смысл. Практически во всех языках появляется даже фразеологическое сочетание «творческая личность», обозначающая людей, чья деятельность связана с искусством и культурой. Но в этом случае речь не всегда идет об истинном творчестве, поскольку здесь снова, как и на социокультурном уровне, происходит подмена понятий.

Истинное творчество – всегда результат прорыва в более тонкую реальность, в то время как псевдотворчество – это своего рода топтание на месте, зацикленность и «пережевывание». Человек, занятый исключительно выпячиванием своей самости, возводящий ее до состояния тотального эгоцентризма, может, конечно, послужить «маяком» для людей, пребывающих на социокультурном уровне, и даже подтолкнуть их к прорыву. Однако сам он при этом перестает развиваться, и у других индивидуалов вызовет в лучшем случае недоумение, если не глубокую печаль. Хорошие примеры тому мы находим в русской литературе XIX в.: Чацкий, Евгений Онегин, Печорин и др. Тема «лишнего человека» – индивидуала, застрявшего в социокультурной среде – неизбежно натыкается на безысходность и, как следствие, трагедию личности.

У человека, перешедшего на индивидуалистический уровень, наработан уже достаточный опыт прорывов – он движется вперед уже не интуитивно, тычась носом как слепой щенок, но вполне осознанно, хотя и не зная конечного пункта своего путешествия. Для него теперь становится возможным не просто быть открытым в ожидании нисхождения Духа, но и способствовать этому – а именно, искать и обретать вдохновение, ключ к новому прорыву в более тонкую реальность. В отличие от социокультурного уровня, это уже не копирование и плагиат, а лишь возможность, настроившись на чужую волну, войти в «состояние камертона», духовного и творческого подъема. Вдохновение нередко черпается в творчестве других людей, находящихся на том же индивидуалистическом уровне, однако уже осознающих свою высшую миссию.

«В истории развития человечества значение мистического настроения —
вдохновения — никогда не может быть оценено слишком высоко.
В той или иной форме оно проникает во всю душевную жизнь
человека, является основным элементом жизни»
Владимир Вернадский

Чем выше по пути индивидуального развития поднимается человек, тем важнее для него становится творчество – не только в искусстве, но и любой сфере деятельности – как процесс, не просто подчеркивающий его уникальность и выделяющий его из толпы, но проникнутый некой высшей идеей, Духом. В конечном счете, в этом и заключается прорыв на следующий уровень развития – трансперсональный. О нем мы продолжим разговор в следующей публикации.

ЮЛИЯ ЧАРОВА и ГЕКСОН НАТОВ

«Каждое художественное произведение принадлежит
своему времени, своему народу, своей среде».
Георг Гегель

В предыдущей статье («Тварь и Творец») мы попытались вникнуть в суть творческой природы человека и разобраться в истоках этого феномена. Настало время углубиться в историю и проследить за особенностями творчества на разных этапах развития человека и общества.

На заре человечества основной проблемой, с которой приходилось сталкиваться людям, была проблема физического выживания. С ней были связаны и все основные потребности – в пище, воде, самозащите и самовоспроизведении – то есть, те же, что и у животных. Назовем это биологическим¹ уровнем развития. Но есть ли отличие, скажем, между стаей горилл и племенем пещерных людей? Да. И обнаружить его очень легко – в пещерах, где располагались стоянки первобытных людей, археологи находят следы примитивной наскальной живописи. Что же заставляло древнего художника не просто охотиться на мамонта, как остальные, но и пытаться его нарисовать? С одной стороны, причиной могло служить суеверие: изображение сцены охоты сулило удачу в реальности. Этот прием «созидательной визуализации» в той или иной форме по сей день используется как во многих обрядовых культах, так и в современной психотерапии. Для древних людей это был коллективный творческий акт, обращенный к высшим силам. Но, возможно, дело не только в этом, но еще и в желании первобытного живописца передать некий опыт, не освоенный другими членами племени. В данном случае, опыт видения мамонта не только в качестве источника пищи, но и в качестве почти равного себе живого существа, Божьей твари.

Другой пример, типичный не только для древних, но и для современных племенных культур – это ритуал устного пересказа. Рассказчик всегда уверяет, что история пересказывается им слово в слово – так, как она была услышана. Но стоит нам проследить за развитием устного народного творчества по дошедшим до нас древним письменным свидетельствам, как мы убеждаемся в обратном. Истории эволюционируют, впитывая в себя приметы того или иного времени, географические и культурные особенности народа, и т.д. То есть, каждый последующий рассказчик, преломляя услышанное через призму собственного восприятия, приукрашал его по своему усмотрению, добавлял от себя искру чего-то личного – того, что ему казалось важным. Этим неосознанным творческим порывом движет то же самое желание – поделиться неким опытом, не связанным напрямую с жизнедеятельностью племени. В конечном счете, именно этот опыт, передаваемый посредством примитивного творчества, помог первобытному человеку выйти на новую ступень эволюции.

«Опыт не ошибается, ошибаются только наши суждения,
которые ждут от него то, что он не способен дать».
Леонардо да Винчи

Здесь возникает резонный вопрос: чем же именно художник или рассказчик отличаются от своих соплеменников? Почему им доступно то, что не доступно иным, хотя они находятся на том же уровне развития? Ответ, казалось бы, напрашивается сам собой: нужно быть избранным, «рожденный ползать летать не может»… Но это не так.

Как уже было сказано, способность к творческому созиданию заложена в самой природе человека, что и отличает его от животных. Именно ощущение неодолимой тяги, потребности сотворить нечто, не имеющее, казалось бы, никакого практического применения (какая польза от стихов? от танца или картины на стене?) и позволяет человеку впервые осознать в себе божественную искру. И в этом контексте все: и стихи, и ритуальные танцы вокруг костра, и наскальные рисунки, – приобретает сакральный смысл. Истинное творчество – всегда богосотворчество. В какой-то момент у человека происходит прорыв – временное, может быть, даже мимолетное ощущение реальности более высокого уровня. Это то, что принято называть откровением или нисхождением Духа, тонкой энергии высоких сфер. Оно всегда спонтанно, и, кажется, не зависит от нашего желания, а происходит исключительно по воле высших сил. Но думать так – ошибка, и «богоизбранность» здесь ни при чем. Вселенная говорит с каждым, хотя и не каждый способен услышать ее. От человека зависит главное – быть открытым. Открытость в первую очередь подразумевает чистоту восприятия, способность пусть даже не подвергать сомнению общепринятые догмы, но хотя бы допускать возможность существования иной реальности.

Прорыв нередко случается в моменты сильных душевных или жизненных потрясений, когда привычная картина мира в одночасье рушится, вера в незыблемость канонов и правил пошатнулась, и человеку ничего не остается, кроме как открыться навстречу новой для него истине. Далее процесс лишь набирает обороты – тот, кто хотя бы однажды ощутил это новое для себя состояние, в каждый последующий раз входит в него все легче и естественней. И, наконец, наступает момент, когда множественные прорывы (у одного человека или у целого общества) приводят к переходу – довольно устойчивому пребыванию на новом уровне. Это уже не минутные озарения, а образ мышления и жизни в целом.

«Едва ли есть высшее наслаждение, как наслаждение творить».
Николай Гоголь

Когда люди начинают объединяться в большие сообщества, у нас появляется возможность говорить об уровне социально-культурном. Здесь уже действуют не биологические особи, а личности. Сама жизнь этих личностей меняется – теперь она обусловлена не только и не столько естественными природными потребностями, сколько запросами сформированной ими социальной среды. На этом уровне развития все члены общества взаимозаменяемы. Достаточно вспомнить всем нам хорошо известный советский принцип: «Незаменимых у нас нет!». Если завод теряет рабочего, он тут же нанимает нового, и производственный процесс ни на день не останавливается. То есть общество заботится только о своем функционировании как системы в целом, но не об отдельных членах – они лишь винтики социального механизма, не представляющие самоценности.

У людей, живущих в социуме, уже иная система взглядов. В том числе меняется отношение к культуре и творчеству (на данном этапе нам уже очевидно, что эти понятия не тождественны). То, что могло считаться творческим прорывом для первобытного племени, для общества является устоявшейся нормой, поскольку сама по себе культура – во всех ее смыслах и проявлениях – на этом уровне одна из насущных потребностей.

«Искусство есть такая же потребность для человека, как есть и пить.
Потребность красоты и творчества, воплощающего ее,
– неразлучна с человеком, и без нее человек, может быть,
не захотел бы жить на свете».
Федор Достоевский

А поскольку культура стала потребностью, то по законам рынка она мгновенно превращается в товар широкого потребления, реагируя на спрос предложением в виде «готового культурного продукта» для масс. Как правило, он производится конвейерно, по последней моде. «Массовая культура» не является результатом откровения, прорыва за рамки социальных клише.

Внимание авторов больше занято тем, чтобы удовлетворить запросы аудитории, нежели восприятием идей, приходящих свыше – они закрыты для них. Их околотворческая деятельность в этом случае направлена на поддержание общественных установок (во избежание путаницы, назовем её псевдотворчеством), а не на духовное развитие.

«Шаблон – совершенно недопустимое зло во всяком творчестве».
Анатолий Кони

Для наглядности приведем исторический пример. С началом эпохи крестовых походов (конец 1090-х гг) в средневековой Европе зарождается новый повествовательный жанр литературы – рыцарский (он же «куртуазный») роман, воспевающий славные героические подвиги, возвышенную любовь, служение Прекрасной Даме. Он знаменует собой начало осознанного художественного вымысла и яркую индивидуальность творчества, что, безусловно, явилось результатом прорыва, хотя имена «первооткрывателей» и не сохранились. На протяжении многих столетий рыцарский роман (в то время просто «роман» – от французского «romanz») совершенствуется и обретает невероятную популярность не только во всей Европе, но и далеко за ее пределами, благодаря все тем же крестовым походам. Их знали даже люди неграмотные.

На этой ниве взошло немало выдающихся шедевров: «Песнь о Роланде», «Песнь о Сиде», «Тристан и Изольда», «Приключения короля Артура и рыцарей Круглого Стола» и др. В целом же ничего существенно нового не создается – лишь меняются сюжеты, наращивая все больше авантюрных циклов, все ярче проявляется тяга к мистицизму, – в итоге рыцарский роман стал подобен перекрученной пружине, утратил свою эластичность и начал ломаться.

Однако в 1615 году происходит знаменательное событие – выходит в свет «Дон Кихот» Сервантеса. Задуманный как пародия, с целью реформировать рыцарский роман, он превратился в лебединую песню европейского гуманизма. Сервантес, подобно Колумбу, искавшему короткий путь в Индию, а вместо этого открывшему Новый Свет, стал основателем нового жанра. Фактически «Дон Кихот» убил рыцарский роман, положив начало совершенно нового романа, гораздо более глубокого и сложного, в котором сочетаются идеальная поэзия душевной жизни героя, романтика его устремлений и убогая проза скучного окружающего мира.

Это не означает, что рыцарский роман вовсе перестал существовать – писатели, в числе которых такие известные имена как Марк Твен, Артур Конан Дойль, Вальтер Скотт и др., – по сей день с удовольствием обращаются к этому жанру, однако здесь мы можем говорить скорее об исторической прозе, стилизованной под средневековый рыцарский роман. Таким образом, прорыв одного человека стал толчком к прорыву всей мировой литературы.

Подводя черту, мы можем констатировать, что истинным творчеством для социально-культурного уровня становится не копирование и воспроизводство удачных находок, а совершенно иные, качественно новые действия людей – действия индивидуальные, отражающие уникальность автора. Если это картина, то она должна не просто максимально точно воспроизводить изображаемый объект, а передавать личное, внутреннее видение художника. Музыка должна выражать глубинные эмоции композитора, а не быть состряпанной по моде сезона. То же относится и к архитектуре, и к поэзии, и к балету, и ко всем другим видам творчества. «Осваиваясь» на новом уровне, пока не завершился переход, истинный творец лишь оттачивает свое мастерство, закрепляет наработанное, продолжая при этом оставаться открытым Духу.

«Я не стараюсь танцевать лучше всех остальных.
Я стараюсь танцевать лучше себя самого».
Михаил Барышников

Итак, чем дальше продвигается общество по пути своего развития на социально-культурном уровне, тем больше требования к проявлению индивидуальности в творческих актах. Почему же так происходит? Как и в случае с биологическим уровнем, индивидуальность здесь – ключ к прорыву на следующий уровень развития – индивидуалистический. О нем мы продолжим разговор в следующей статье.

ЮЛИЯ ЧАРОВА и ГЕКСОН НАТОВ

«Творчество – это загадка, которую художник задает сам себе».
Станислав Ежи Лец

Человек – существо творческое. Эта максима уже довольно прочно утвердилась в современном общественном сознании. Происхождение этого феномена так же непостижимо, как и сам факт возникновения Вселенной. Мы можем с уверенностью утверждать лишь одно – это был первый Творческий Акт, о котором нам достоверно известно. Даже квантовая теория упирается в Большой взрыв, причину которого невозможно объяснить ничем иным, кроме как проявлением неких сил, непостижимых для человеческого понимания. То есть, как принято говорить, сил «сверхъестественных» или «высших».

«Творчество – высшая форма универсально понимаемой креативности, имманентно присущая всем уровням иерархии бытия; способствует самосохранению и воспроизведению сущего посредством качественных трансформаций их структур».
Философский словарь

Мировые религии, как поли- , так и монотеистические расходятся по многим позициям в трактовании высшей сущности. Общей является лишь отправная точка – Бог создал мир. Творец, Создатель – устоявшиеся синонимы божества. Далее нам известно, что Бог создает Человека по своему образу и подобию. То есть человек не только тварь (творение), но и сам – творец. Единственный из всех известных биологических видов, способный к творческому созиданию.

«Творчество – это начало всего сущего, – говорит поэт и музыкант Михаил Башаков, –  первичный признак Божественного, тот самый признак, по которому человек знает Бога. Через творчество человек уподобляется Богу, а значит, обретает истинность, перестает быть и жить иллюзорно».

Можно и усомниться – а так ли это? Птица вьет гнездо, паук плетет паутину – чем не творчество? Что вообще мы вкладываем это понятие?

Но понаблюдайте и убедитесь: все гнезда и все паутины по большому счету ничем не отличаются друг от друга. Незначительные различия зависят лишь от особенностей того или иного подвида. За много веков в этих «отраслях» не было создано ничего существенно нового. Кроме того, эти «произведения» необходимы для жизнедеятельности – в первом случае для выведения и защиты потомства, во втором для пропитания.

«Если дать творческую свободу петуху, он все равно будет кукарекать».
Сергей Довлатов

А теперь давайте вернемся к первоисточнику и зададимся вопросом: для чего Бог создал мир? Была ли у него в этом какая-то потребность? Если исходить из постулата, что Бог совершенен и самодостаточен, то очевидно, что нет. Стало быть, творческий акт – это спонтанная эманация, не имеющая решительно никакой практической пользы. Было ли это случайностью, как предполагают иные философские течения? Этого мы не знаем. Но как гласит христианское вероучение, мир Богу «не потребен, но желанен». То есть творческое самовыражение есть неотъемлемая составляющая, одна из функций божественной субстанции.

Человеческое творчество – это всегда богосотворчество, способность постичь что-то на высшем плане мироздания и проявить на более низком, более доступном для восприятия.

Сможет ли человек существовать, если отнять у него эту способность? Безусловно. Для жизнедеятельности и выживания вида это не является необходимым. Но чем в таком случае он будет отличаться от других приматов, лишившись той самой «божьей искры», которая и делает его «венцом творения»?

«Творчество – переход небытия в бытие через акт свободы».
Николай Бердяев

Итак, человек творит просто потому, что эта функция заложена в его природе. Однако совершенно очевидно, что творчество аборигенов Папуа-Новая Гвинея отличается от творчества эпохи Возрождения. От чего это зависит? Можно предположить, что от уровня развития цивилизации. Но ведь и в эпоху «развитого капитализма» тоже «папуасов» хватает… Давайте исследуем эту тему подробнее.

В зависимости от стадии своего развития человек может функционировать на нескольких уровнях жизнедеятельности. Соответственно на каждом из этих уровней будет иным и его творческий потенциал. Воспользуемся удобной классификацией уровней развития человека и общества, введенной выдающимся американским психологом, астрологом и гуманистом Дэйном Редьяром, который выделяет биологический¹, социально-культурный, индивидуалистический и трансперсональный уровни. Подробным разбором этих уровней и различных аспектов творчества на них мы займемся в следующих статьях.